Войти
СТРОКИ GameDevРассказыНаучная фантастика

Время ударить по струнам

Автор:

От автора: Выкладываю сюда, потому что знаю, что программисты любят всякую заумную фигню :) Рассказ занял 3-е место на он-лайн конкурсе (29 участников), так что будьте уверены, время зря не потеряете :)

Григорий “LifeKILLED” Кабанов

"Время ударить по струнам"

   
    «Несмотря на то, что я бессмертный,
    я не буду жить вечно, знаете ли»
    Эндрю Хасси, «Homestuck»
   
    Посреди необъятной космической бездны подхваченная невесомостью дрейфовала металлическая крепость. Солнце робко выглядывало из-за скруглённого Земного горизонта. Облака, похожие на густую паутину, скользили над шершавыми горами и голубой водной гладью. На темной стороне далёкой планеты тлели огоньки ночных городов, а светлая сияла синим туманом атмосферы.
    Я бы не отказался проводить опыты на Земле. Но нас выгнали оттуда, заявив, что эксперименты слишком опасны. Впрочем, это лишь развязало нам руки.
    Ставки сделаны. Огромный штат сотрудников день и ночь обрабатывает результаты наших утех. Игровая площадка – космический комплекс, под завязку набитый дорогим хламом. В комплекте – ядерный реактор и ускоритель элементарных частиц. Мы приблизились к осуществлению романтичной мечты всех фантастов и теперь вольны делать всё, что захотим.
    Денис вывел сбивчивую секвенцию, попутно задевая лишние струны и путая лады. В руках у него был красный «Ibanez», подключенный к комбо-усилителю той же марки. Чёрная деревянная коробочка, исторгающая гнусавое жужжание, висела в невесомости, соединённая одним проводом с электрогитарой, а другим – с сетевым удлинителем. Музыка стихла: учёного отвлёк звон шлюзового люка. Похоже, Вика вернулась из открытого космоса. Через пару минут она залетела к нам.
    – Смотрите, что у меня есть, – улыбаясь до ушей, произнесла девушка и продемонстрировала стальной шар размером с арбуз.
    – Я выбираю тебя, Пикачу, – сострил я. – Ой, стойте, почему он не выпрыгивает? Неужели покемон умер от старости?
    Так уж получилось, что вовремя найти подопытную зверушку не получается, и она героически погибает, замурованная в своей капсуле. При переносе образца электроника выходит из строя. Радио маячок, световой сигнал – ничего не работает. Трудно найти образец, не зная, откуда и в какое время ты его отправил. Поэтому единственный способ проверить результат – изучить чудом найденные капсулы и находящиеся внутри останки. Конечная цель – доставить в прошлое живого человека. К счастью, судя по отчетам, мышки благополучно туда переносятся, а умирают гораздо  позже из-за вполне понятных причин.
    – Когда придут данные, я интерполирую значения, настрою контуры, и можно вылетать, – пробормотал я. – Спускаемый аппарат уже три года в отсеке пылится. Я уже задолбался туда лазать и пауков гонять.
    – А не хочешь немножко подождать? Собрать побольше данных? – поинтересовалась Вика.
    – Зачем? В процессе разберёмся! – встал на мою сторону Денис.
    Эти двое – единственные, кто скрашивали существование в толпе, мыслящей на уровне средневековья. Мы вместе корчились от холода в зябкие ночи перед экзаменами. Доводили до ума теории, с помощью расчётов нащупывая почву под ногами. Играючи, перекидывались числами. Будто в пинг-понге, бросали неизвестные из одной половины уравнения в другую. Это было веселье – видеть, как под знаком интеграла и квадратного корня Вселенная обретает первоначальный смысл. Безграничное доверие обернулось готовностью отдать жизни ради доказательства наших теорем. Именно поэтому мы втроем оказались здесь.
    Мои опекуны плевать хотели на науку. Особенно дядюшка, приёмный папа. Тот ещё чурбан. Смотрел на мои конспекты с такой скукой, что, казалось, готов отключиться, рухнуть на стол своей необъятной тушей и захрапеть прямо на тетрадках. Вряд ли он когда-нибудь в своей жизни к чему-то стремился. Хоть я и люблю его, как отца, но уж точно никогда не пойму. Как и он меня.
    Даже преподаватели относились к нашим планам скептически. Особенно мой учитель и наставник – Геннадий Андреевич. Вовек не забуду его экзаменов.
    – Билет номер 22. Общая теория относительности, – пробормотал я и уставился на бумажку, которую за полчаса подготовки исчеркал отвратительными каракулями. – Геометрическая теория, объясняющая явление гравитации методом искривления пространства-времени…
    – Не надо отсебятины, – перебил преподаватель. – Говорите ближе к тексту, который я зачитывал на лекциях.
    – Хм… геометрическая теория тяготения, развивающая специальную теорию относительности. В рамках общей теории относительности… хм… как и в других… хм… метрических системах… обусловлено… что она связана не с силовым взаимодействием… хм…
    – Ну, хватит мямлить, – скривился Геннадий Андреевич. – Не знаете, так и скажите.
    – Нет, знаю! – вспылил я и стиснул ручку в побелевших пальцах. – Просто эта глупая теория меня бесит. Эйнштейн спутал палку с пальцем, приравняв скорость света и распространения гравитации! Такая эгоистичная логика: типа как он всё видит, так всё и происходит. Мания величия какая-то. Не удивительно, что современная физика, опирающаяся на его необоснованный бред, так ни к чему и не пришла.
    – Секундочку, молодой человек. Я не спрашиваю тебя, как обстоят дела в действительности. Кстати, откуда такому дебилу, как ты, вообще это знать? Ты должен был рассказать мне определение специальной теории относительности, сформулированное Альбертом Эйнштейном. А ты только мямлишь и запинаешься. Вот твоя зачётка. Встретимся через два года, когда демобилизуешься.
    Пришлось слёзно вымаливать у дяди солидную сумму. Так повторялось каждую сессию. Наша семья практически содержала Геннадия Андреевича ради следующих, ещё более наглых его выходок, отравляющих студенческие годы. Но я не сдавался. Уперто подбирался к своей мечте. Трудился, не покладая рук.
    Окончив ВУЗ, наша троица пошла в аспирантуру. Многие старые наглецы выбились за наш счет в доктора наук. Но ни один из них не захотел на собственной шкуре испытать действие сверхсильных магнитных полей, именно поэтому в «пекло» отправили нас троих. И теперь вместе со своими друзьями я работаю на орбитальной станции, снабжённой самой современной техникой, которая только существует в природе. О чем ещё мечтать?
    Результаты с Земли не заставили долго ждать. Мышиные патологоанатомы и прочие специалисты сообщили важную цифру – пять лет, восемь месяцев и один день. Я не ошибся в расчетах. И теперь, зная силу электромагнитной индукции, я могу проградуировать приборы годами и десятками лет. Понимая, что для начала нам придется осваиваться в новой среде, я ставлю таймер на 1988-й и готовлю оборудование к прыжку.
    Можно перемещаться лишь на точное число лет, потому что год – время оборота Земли вокруг Солнца. Ошибёмся на несколько дней – окажемся вне орбиты, в межзвездной пустоте. Из-за этого 99 процентов Микки Маусов так и не было найдено в околоземном пространстве. Со временем мы всё точнее отстраивали приборы, и всё больше маленьких пушистых трупиков благополучно попадало на орбиту. При этом был небольшой разброс, потому что наша галактика тоже вращается, да и Вселенная когда-то шандарахнула так, что до сих пор разлетается в великом Ничто.
    – Пять контуров готовы, ждем оставшийся. Шестой включен. Провожу тест «ядра».
    Некогда кромешная космическая тишина была взорвана букетом оглушительных звуков. Генераторы, трансформаторы, завывающие «жёсткие» диски, всё это передавалось к нам по металлическому корпусу со всех концов станции. В окружении экранов, рябящих строками отчета, мы убеждались в исправности системы. А в груди всё сильнее грохотало сердце.
    – Дэн, скажи: ты учишься играть на гитаре, потому что любишь теорию струн?
    – Чёрт возьми, я её поклонник номер один! – провозгласил парень и, подглядев на экран Вики, включил синхронизацию контуров. – Это же так прекрасно – маленькие струнки колеблются в такт друг другу и наполняют Вселенную жизнью. Именно от этой музыки сфер зависит, будет ли частица протоном или нейтроном…
    – А ты представь, что было бы, если б они лажали так же, как ты.
    – Ага, струна из меня хреновая. Проверка пикового напряжения.
    – Может, это потому что ты существуешь только в 4-х измерениях, а не в 11-ти? Запуск коллайдера, калибровка спина.
    – Кто знает. Проверка отклонения от постоянной Планка. Нахождение числа Авогадро.
    – Установка поправки на анизотропию.
    Мы верим в себя. Верим друг в друга. В наши мечты. В силу науки. И пускай им всем кажется, что мы сошли с ума. Пусть хор твердолобых теоретиков вторит, что ничего не получится. К чёрту Эйнштейна, который сказал, что ткань пространства-времени нельзя порвать. Это ведь так глупо – к мембране, существующей в 11-ти измерениях, приписывать свойства какой-то там половой тряпки. Там, где логика приземлённого обывателя сталкивается с непреодолимой стеной, мы возносимся надо всеми преградами. И верим, что среди свёрнутых измерений, не видимых глазу, всё живёт по другим правилам. По нашим правилам. Ведь это наша игра и наша Вселенная. Лишь плохой хозяин не знает каждый уголок своей обители. Но здесь главные – мы. Наступило время это доказать.
    Пришло время ударить по струнам, заставить их зазвучать в такт нашим мыслям. Взять красивейший аккорд в вездесущей симфонии, чтобы пронестись сквозь время и пространство к нашей мечте.
    – Оп-па, все тесты пройдены. Ну что – полетели?
    Я запустил таймер обратного отсчёта и посмотрел на то, как Денис вслед за Викой пробирается сквозь круглый люк. Оттолкнувшись от кресла, я взмыл к проходу. Схватившись за поручень, последний раз взглянул на приборную панель. Спектрограф едва колыхался, показывая идеальную стабилизацию электросети. На панелях, разбросанных по станции, убывали драгоценные секунды, а миллисекунды беспорядочно мерцали с эпилептической быстротой.
    Скоро точно так же пойдет вспять настоящее время.
    Следуя по закоулкам металлических катакомб, повисших в чёрной пропасти космоса, я чувствовал прикосновение чего-то великого. Будто ледяная длань Вселенной была протянута нам для рукопожатия. Сквозь редкие иллюминаторы взирало солнечное око, восходя над идеальным шаром родной планеты. Земля отражала слепящие отблески выпуклой водной гладью. Куталась в голубоватом тумане и хлопьях облаков, что заплетались в причудливые вихри фрактального узора.
    Денис открыл массивный люк. Три человека в скафандрах окунулись в огромное шарообразное помещение, усеянное переплетениями перегородок и освещённое красными светодиодами. Двенадцать бесформенных агрегатов со всех сторон окружали металлическую сферу. Они вырабатывали мощное магнитное поле и были похожи на те, что расставлены по периметру коллайдера, но служили иным целям. Между ними внутри защитной капсулы находился спускаемый аппарат.
    Странным образом он был замурован среди нагромождений конструкций и не имел никакой возможности быть использованным по назначению. Внутри него царила тьма. Свет фонарика выхватывал тумблеры и аналоговые датчики. Блёстками переливались иллюминаторы. Мы разместились на своих местах. Согласно расчётам, путешествие в прошлое должно занять не так уж много времени, если эта фраза вообще имеет смысл.
    Мы отключили фонари и оказались в почти осязаемом мраке. На что похоже путешествие в полной темноте? Возможно, там таится чуть больше магии. Кто знает? Вероятно, человеческому оку вообще не следует видеть, что происходит снаружи огромной металлической пули, летящей в прошлое. Без надёжной оболочки наш хрупкий организм просто развеется по ветру под действием излучений, усилившихся в сотни раз. Нашу примитивную видеоаппаратуру ждёт то же самое. Но если бы мы только узрели?..
    У вас никогда не возникало желания вернуться в прошлое и что-нибудь изменить? Неудачно сказанное слово или неверно выбранное решение? У меня есть более веская причина.
    Двадцать пять лет назад неизвестный грабитель убил моих родителей. Я стоял в дверях и смотрел, как чужой человек кидает на пол нож и признается, что это он – он их убил! Слова эти казались такими же непонятными, как и его поступок.
    Думая о своём неуёмном желании спасти их от гибели, я взглянул на часы. Светящиеся стрелки показали, что время пришло. Магнитные контуры заработали на полную мощность. Полная тишина взорвалась треском и гулом. Капсула, оберегающая спускаемый аппарат, заныла под действием магнитов. Ничего страшного. Шарик – самая прочная форма во Вселенной. Выдержит.
    Я приготовился испытать адскую боль. Перегрузку, как будто мы взлетаем на ракете или входим «мертвую петлю». Но её не последовало. Я чертовски точно всё просчитал. Совесть, истерзанная сотнями мышиных смертей, немного успокоилась – всё это было не зря.
    Фосфоресцирующий циферблат поменял цвет с зелёного на розовый, а затем и вовсе исчез.
    – Скорость света возросла, – заговорил я дрожащим голосом. – Фотометрические частоты ускорились, и мои глаза это уловили. Теперь весь видимый свет стал ультрафиолетовым. Хорошо, что теперь мы, по крайней мере, можем узнать, закончился ли перенос. Когда часики снова примут зеленоватый оттенок, можно включать электронику.
    – Тахионы – частицы, летящие быстрее скорости света, – пробормотал Денис (его голос был глухим, но слышимым). – Учёные проверяют по их наличию, верна ли теория. Если в результате расчетов получается тахион, значит, формулы не верны.
    – Мы сами теперь, как три тахиона, – Вика переливисто засмеялась.
    Но лишь об одном я сейчас думал. Вернуться бы назад. И не дать моим настоящим родителям умереть. Уверен, они смогли бы меня понять.
    Так что же увидит человеческий глаз, научись мы смотреть сквозь твердь металлического панциря? Частицы, вытянутые по оси времени. Вибрация и хаотичное движение отразятся на форме их линий. Будто петляющие железнодорожные пути, которые ты видишь из окна поезда. Свет из тамбура по-прежнему ярок даже глубокой ночью. Он падает на пролегающие рядом рельсы, на миг выхватывая их из мрака. И рельсы те по мере движения то отдаляются, то приближаются к твоему вагону. Переплетаются на развязках, а затем пропадают во тьме.
    Я проснулся от ослепляющего света. Прикрыв глаза необъятной перчаткой скафандра, осознал: у друзей на шлемах включились фонари.
    – Готовьтесь к выходу. Через пятнадцать минут состав прибывает на станцию «каменный век», – воскликнул Денис.
    По коже поползли мурашки. Откуда он узнал, что мне снилось? Хотя, наверное, между нами просто очень много общего… эта мысль согрела душу драгоценным спокойствием.
    – Запускаем тесты электроники, – сонно пробурчал я и включил собственный фонарик. Щелкая по кнопкам, я всё сильнее нервничал. Почему-то казалось: аккумуляторы должны полностью разрядиться, и тогда мы навсегда окажемся заперты в стальном шаре, словно бесчисленное количество погибших зверьков. Расплата за мышиный геноцид. Никто не прилетит за нами, потому что о нас просто никто ещё не знает. На данный момент мы – НЛО. Если заметят, в лучшем случае собьют.
    Аккумуляторы действительно оказались разряжены, но энергии хватило для сброса кожуха капсулы и раскрытия солнечных батарей. Только теперь я понял, какая же необъятная ноша свалилась с наших плеч. Наступила эйфория. За стеклом иллюминатора – бескрайний космос, усыпанный блёстками звезд. И наша родная Земля. Помолодевшая на тридцать лет, но всё такая же прекрасная. Мы отклонились, кажется, на тысячу километров, но, по крайней мере, были на орбите. Осталась самая малость – посадить это корыто и рассказать всему миру, кто мы такие.
    «Союз ТМА» вошёл в атмосферу. Мы много раз проходили это испытание на тренажёре. Часто «разбивались», особенно в первой сотне попыток. Конечно, не будь дураками, мы научились этому нелёгкому ремеслу, и всё же при реальном приземлении нервишки неслабо пошаливали.
    Двигатели мягкой посадки не подвели. Спускаемый аппарат грохнулся в реку Ангара к северу от Иркутска.
    Выбравшись на берег, мы собрали хворост и устроили костер. Через пару часов к пикнику присоединились представители спецструктур и министерства внутренних дел, а также военная часть с парочкой боевых единиц для острастки. Чего и следовало ожидать. Мы объяснили, что выполняем секретное задание и должны связаться с высшим руководством.
    Казалось бы, бесполезное советское правительство сработало неожиданно быстро. Через три часа к месту нашего заключения подъехала «волга». В сопровождении охраны в комнату вошёл мужчина лет сорока. Я не сразу его узнал. Но через пять минут общения начал понимать, что эта интонация мне до боли знакома. Вряд ли мы могли бы вести внятный диалог с кем-то ещё. Сделав глубокий вдох, я начал трудный разговор. С презрением во взгляде мужчина слушал нашу историю.
    – Боюсь, без веских доказательств нам с вами не о чем разговаривать, – неоспоримым тоном заключил Геннадий Андреевич. – Вынужден согласиться с министром обороны: вы просто шпионы, которые решили запудрить нам мозги своими фантастическими выдумками, чтобы избежать расстрела. Мне это надоело. Дома меня ждёт жена и сын, мне некогда терять время с какими-то зарвавшимися самозванцами.
    – Мы уже предъявили вам образцы вычислительной техники, созданной в 2017-м году. Какие ещё доказательства вам нужны? – убитым голосом произнес Денис.
    – Вы что, смеётесь? – ехидно улыбнулся наш будущий преподаватель. – Технические достижения не могут служить доказательством! Они ведь не Советского производства. Значит, мы не можем получить точных сведений о том, когда именно их изобрели.
    – Так отправьте их в США на экспертизу!
    – И что, вы думаете, ответит нам наш вероятный противник? – на сей раз хриплым голосом спросил пожилой полковник. – Конечно же, они попытаются вас выгородить, потому что вы, наверняка, агенты их разведки.
    Самое обидное – и не поспоришь!
Страницы: 1 2 Следующая »

#LifeKILLED

4 июля 2014

Комментарии [9]

Где Играть в казино онлайн на реальные деньги.